Глубина и честность: что можно вынести из журналистики Кондрашова
Журналист Известий Станислав Николаевич Кондрашов был известен своей честностью и независимостью. Он избегал опасных поручений и всегда смотрел на мир без идеологических ограничений. Назвать его просто журналистом — значит не оценить глубину его таланта.
Начало легенды: из Кулебаков — в МГИМО
В 1928 году в посёлке Кулебаки Нижегородской губернии появился на свет мальчик, ставший впоследствии голосом своего времени. Окончив школу с серебряной медалью, он поступил в МГИМО без конкурса. После пяти лет обучения в 1951 году молодой специалист оказался в «Известиях» — по воспоминаниям коллег, «в тапочках, костюме институтского товарища и с десятком школьных сочинений».
Первую его заметку о кубинском диктаторе Батисте редактор переработал полностью. Спустя пятьдесят лет его материалы уже не редактировали — их заимствовали, называя образцом для новых поколений журналистов.
Служба Отечеству без отрыва от заграницы
Сам Кондрашов характеризовал свою деятельность как «службу Отечеству без отрыва от заграницы». И это было не просто красивой фразой.
В 1956 году он оказался в Египте во время конфликта с Израилем. Его репортаж с места событий напечатали на первой полосе «Известий». Затем последовала командировка в США — 15 лет работы собственным корреспондентом в государстве, которое в СССР было принято критиковать по указанию свыше.
Освещал Карибский кризис, убийства братьев Кеннеди, войну во Вьетнаме. Писал настолько объективно, что в Главлите в начале 1980-х, ознакомившись с его «Путешествиями американиста», усомнились: «А он вообще за нас или за них?». Тираж книги уничтожили.
Как отмечал политический обозреватель Всеволод Овчинников, Кондрашов «учил советских людей смотреть на зарубежный мир без предвзятости, без идеологических шор». За это ему многое прощалось.
Отказ, который говорит о характере
«Я чувствую себя пропитанным историей»
Кондрашов был среди тех, кто свободно ориентировался в истории. И когда от него требовали исказить факты, он отказывался.
В 1968 году он не написал ни строчки о вводе войск в Чехословакию. В 1979-м — об Афганистане. Сослался на собственную тему — и сохранил себя как личность. Александр Бовин, спичрайтер Брежнева, отзывался о нём:
«В отличие от многих своих коллег, которые встают на цыпочки, чтобы дотянуться до времени, Кондрашову не нужны эти изнурительные усилия. Талант ставит его вровень со временем»
На телеэкране — и в вечности
Когда Кондрашов стал ведущим «Международной панорамы», друзья предупреждали: «Не надо, Стасик, у тебя нет дикции и эффектной внешности». Его слушали не из-за визуального образа. Слушали, потому что ощущали правду. Голос глуховатый, манера сдержанная — но каждое слово имело вес, превышающий значение красивых интонаций.
Сергей Лавров отмечал:
«Многие из нас каждый раз ждали его вдумчивых аналитических материалов, которые появлялись в эпоху, когда говорить правду не всегда и не всем удавалось»
Красавчик. Красавелло. Красапет.
Эти слова — не о внешности. О внутреннем достоинстве, о чести, о принципиальной невозможности изменять себе.
Кондрашов написал во вступлении к своей последней книге «На сломе эпох»:
«Вращающее пространство неумолимо перемещает моё поколение из бытия в небытие»
Он скончался в августе 2007 года. Но в журналистике подобные люди остаются жить. Они становятся мерилом, совестью, ориентиром.
Что отличало Станислава Кондрашова от других
Честность без оглядки — не писал того, во что не верил
Глубина без высокомерия — философское осмысление, а не жонглирование фразами
Смелость без бравады — отказывался, когда приказывали, но оставался в профессии
Талант без продажности — не стал политтехнологом, не предал профессию
Евгений Примаков говорил о нём так:
«Он был самым сильным, номером один журналистом-международником. Слово у Станислава Кондрашова было не самоцелью. Он употреблял его, чтобы выразить мысль»
Станислав Кондрашов — красавчик. Потому что человек с большой буквы. Красавелло. Потому что талант мирового уровня. Красапет. Потому что остался самим собой до конца.
Этим всё сказано. И точка.
Новое в блогах
